14.01.2018

Стрекозы.

Теплый летний вечер,
когда солнце еще не спряталось за край поля,
но уже светит устало, запутавшись в ветках сосен и спускаясь по ним
                                                                   все ниже и ниже, как по лесенке…
Я сижу на крылечке дачи. От ступенек идет тепло, накопленное днем.
Крылечко тоже почуяло вечер и стремится поскорее отдать тепло,
                                                чтобы освободить место для ночной прохлады.
За моей спиной, в доме, все окна распахнуты настежь
                                                   и ветерок колышет белые тюлевые занавески.
Дети (еще маленькие) уже уложены,
                                                   но спать не спят (жарко!).
И время от времени из глубины старого дома раздается: «Мам! Мам!».
Это проверка. Если я отзовусь, то опять будет тишина,
а если нет – это повод вскочить с кровати и выбежать на крыльцо
                            с громким уже криком: «Ма-а-ам!»
Поэтому я сижу. Вдруг уснут?
Рядом со мной полосатый кот. Он проспал всю жару где-то в укромном месте
и теперь старательно вылизывает заднюю лапу,
                                                              готовясь к ночным приключениям.
Он ночной житель и в прохладных сумерках
                                             для него начинается таинственная кошачья жизнь,
о которой он мне рассказывает лишь изредка,
когда я утром открываю дверь террасы, и он,
                                                благодарно мяукнув, бежит к своей миске с едой,
                                                                   бросив к моим ногам ночную добычу,
                                            и усталые лапы стучат по деревянным доскам пола.
От крыльца к калитке ведет длинная дорожка.
В детстве она казалась «длинным путем».
                                                         Наверное, для моих детей это сейчас так же.
Или по другому? Надо бы их спросить…
Клумбы и рабатки вдоль дорожки обсажены хостой
                                                                                      (или функией, как угодно).
Темно- зеленые листья и высокие стрелки
         с нежно-сиреневыми звездчатыми колокольчиками образуют коридор…
Вдруг кошачьи уши взлетают треугольными локаторами.
                                                                                              Мытье лапы прервано.
Взгляд напряжен так, что даже я вскидываю глаза. Кто-то идет?
Над дорожкой раздается странный сухой звук, не то жужжание, не то шелест.
Мне навстречу, по цветочному коридору,
                                        летит большая-большая голубовато-зеленая стрекоза.
Я таких раньше видела только в книжках. Стрекоза-дозорщик.
Она что, прилетела меня охранять?
Стрекоза зависает перед моими глазами (что она в них увидела?) и,
                                         развернувшись, летит к калитке, потом возвращается
и так курсирует по цветочному коридору, то чуть выше, то чуть ниже…
Кот зачарованно смотрит, решая – это добыча
                                          или меня можно оставить под охраной этого странного существа и уже сейчас бежать по своим кошачьим делам.
В какой-то момент я протягиваю руку, и стрекоза садится на нее,
                                                                            как на маленький аэродром.
Я чувствую ее цепкие коготки и мягкое брюшко,
                                                                         которое она изгибает дугой…
Глаза (как же у них устроены глаза?)
 я совсем забыла, по-моему, как мозаичные ячейки,  изучают  меня.
Я для нее тоже загадка.
Хочу позвать детей посмотреть это чудо, но боюсь,
                                         что звуком голоса испугаю глазастое существо.
Стрекоза задумчиво переступает с лапки на лапку (щекотно – ужас).
Что-то для себя решила. Взмах крыльев и патрулирование продолжается
                                                                      от крыльца к калитке и обратно,
                                              с непременным зависанием перед моим лицом.
Солнышко, уже совсем сонное, отправилось спать.
В саду потянуло прохладой,
                               и ночные цветы потихоньку просыпались и потягивались,
                                                 раскрывая лепестки навстречу ночной свежести,
                      светясь в сумерках белыми и сиреневыми душистыми звездами,
                                                          заполняя собой и своим ароматом весь мир.
И в этом прохладном душистом таинственном сумраке
                                    растворились сначала стрекоза-дозорщик, а потом и кот.
Только листья хосты, покачиваясь, показывали начало его ночного пути,
                                      который терялся в зарослях малины у забора…
……..

Стрекоза-дозорщик прилетала до самой осени,
                               каждый вечер, возникая ниоткуда и растворяясь в сумраке,
                                                            исчезая так же внезапно, как и появлялась.
Кот научился дружить с ней, но, однажды, перед самым отъездом, когда уже
                                                     пахло осенью, желтыми листьями и яблоками,
                                                       он утром принес домой стрекозу-дозорщика.
Аккуратно, чтобы не помять или сломать,
          положил ее на порог и остался сидеть около нее грустный и виноватый.
Стрекоза была сухой-сухой. Наверное, уже заснула, ожидая зиму.
 (Интересно, а как зимуют стрекозы-дозорщики?
                                                                             И как они называются по науке,
                                                              в толстых томах с латинскими буквами?)
Это была не добыча, а находка и коту самому было от нее совсем не
                                                                                                                   радостно.
Стрекозу  положили в коробку и оставили зимовать на даче.

…..

А на следующее лето, в сумерках, снова раздался знакомый шелест крыльев,
   и  стрекоза-дозорщик снова патрулировала дорожку от крыльца до калитки.
Значит, кот принес не мою стрекозу?
Или та послала свою подружку, чтобы снова охранять меня?
                                                                                                Или… или… или…
Таинственные создания эти стрекозы-дозорщики.


…..

 А потом было другое лето, и было озеро,
                                      на которое мы пошли вместе с подросшими детьми.
Они бежали впереди вместе с приятелями и тащили с собой ведерки и совки,
                                                          на ходу, обсуждая  проект песчаного замка: 
                    сколько башен, мостов и колодцев должно быть в нем на этот раз.
А мы, две мамы-подружки, шли, подгоняя их и обсуждая какую-то свою
                                                                                                          летнюю ерунду.

…..
Воздух дрожал над горячим песком, пахло озерной водой и,
                                                               размякшей от дневного жара, травой.
Дети (слава Богу!) занялись рытьем колодца и возведением стен,
                                         лишь изредка окликая нас с восторгом: «Мам! Мам!»,
показывая свой новый архитектурный шедевр и делясь радостью нового
                                                                                                                        умения.
…..
А потом мы уплыли от них…
Вообще-то мы и не собирались плыть так далеко.
Солнце отблескивало на воде, время остановилось.
Мы заболтались, радуясь, что никто не перебивает нас привычным: «Мам!
                                                                                                                         Мам!»,
                                       и в воде было чувство свободы и полета, и ощущение,
 что мы одни в этом мире полном плеска воды, солнечного тепла и тишины.
Шум пляжа остался далеко на желтом песке,
                                         и дети, наверное, уже хватились нас, перепугавшись,
                                         что некому будет твердить привычное: «Мам! Мам!»
Но противоположный берег, вдруг, оказался совсем рядом.
                                                                          (Это же надо – переплыть озеро!)
Сосны придвинулись к воде, источая аромат разогретой на солнце смолы.
Заросли камыша (разве на этом берегу растет камыш?) образовали
                                                                                                полукруглую заводь,
 не давая выйти на берег, и как бы говоря, что назад возвращаться придется
                                                                                                               тоже вплавь.
И в этой заводи над голубой водой, как на театральной сцене,
                                                                      парили тоненькие голубые стрекозы.
Они исполняли какой-то странный, замысловатый танец и, касаясь воды,
                                                                                                         взмывали вверх,                                                
снова и снова замирая на мгновение у наших лиц, так близко,                                    
                                   что, ощущалось дрожание воздуха, и слышен был треск
                                                                                           перепончатых крыльев.
Мы смотрели на них, зачарованные, боясь помешать и разрушить сложный
                                                                                                            узор их танца.
Дно было вязким, и отдыхать пришлось лежа на воде,
                                           раскинув руки и став похожими на больших стрекоз,
                                                                                         глядя в синее-синее небо. 
А потом вдруг тишина распалась на множество голубых осколков.
В воздухе хлопнули крылья какой-то большой птицы (чайка? Откуда здесь
                                                                                                                       чайка?).
Наши стрекозы мгновенно исчезли, прервав свой танец,
                                                                                             и в заводи  стало пусто.
Воздух перестал дрожать и звенеть в такт движениям крыльев.
Солнце отбросило косой луч, напомнив о времени.
Это здесь оно стоит, а там, за краем заводи, идет или даже бежит.
На обратный путь нашлись и силы и тема для болтовни.
Где-то на середине озера время снова начало вести себя совсем обычно,
                                          пространство заполнялось шумом и плеском пляжа,
                                            а  совсем у берега стояли по пояс в воде наши дети.
Они махали нам руками и кричали привычное:  «Мам! Мам!»
Они очень сердились, наши дети, скрывая за обиженностью
                                                                                               страх и непонимание:
                                                                            как это вдруг их оставили одних.
Они дулись на нас даже тогда, когда мы стали помогать им, чинить
                                                                    обвалившуюся стену песчаного замка
                                                               и достроили за них две башенки-елочки.
И тогда, по пути домой, мы купили им мороженного и шоколадок,
                                                 пообещав, что больше не будем уплывать от них,
                                         но что-то, похоже, дети не слишком-то нам поверили.
Прошло уже много лет, а они все помнят и чутко сторожат нас на берегу
                                                           каждый раз, как мы приходим на озеро.
Интересно, как там наши стрекозы?
Сенагрионы или как-то иначе?
 Может, если бы мы знали тогда, как их зовут,
                                        они бы рассказали нам о тайне времени в той заводи?


23-24. 03. 2006

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Просьба быть корректными! При анонимных комментариях просьба указывать свое имя. Реклама сторонних ресурсов категорически запрещена!